Дорогие подписчики! Поздравляем вас с Днём семьи, любви и верности — прекрасным праздником, напоминающим нам о самом главном в нашей жизни. Символ этого праздника — ромашка, а основа его — история Петра и Февронии, муромского князя и его жены. Почему у этих святых не было своего жития? Какую роль в жизни этой пары сыграл Ермолай Прегрешный? Узнайте из нашей статьи.

Для начала расскажем саму легенду. Она гласит, что князь Пётр, правивший в Муроме, тяжело заболел проказой — его тело покрылось страшными язвами. Случилось так потому, что за несколько лет до этого Пётр убил огненного змея, но испачкался его кровью. Излечить князя никто не мог.

Однако во сне ему открылось, что есть простая девушка Феврония, дочь древолазца — то есть бортника, человека, добывавшего дикий мёд — которая может ему помочь. Жила она в деревне Ласково в Рязанской земле. Пётр послал за ней гонца.

В одном из домов гонец увидел престранное зрелище. За ткацким станом сидела дева и ткала холст, а перед нею скакал заяц. Гонец стал общаться с девушкой, понял, что это Феврония, но та была не так проста — разговаривала сплошь загадками. Первое её иносказание — «плохо, когда дом без ушей, а горница без очей». Оно содержало сообщение о том, что Феврония — незамужняя девушка, не имеющая ребёнка.

В общем, Феврония согласилась вылечить князя, но с условием: тот должен взять её в жёны. Пётр пообещал, но, исцелившись, не сдержал слова — и болезнь к нему незамедлительно вернулась. Только тогда он понял, что Феврония не просто знахарка, а мудрая женщина, посланная ему свыше. И женился на ней.

Но это не конец счастливой истории. Брак оказался нелёгким: муромские бояре не захотели принимать княгиню-крестьянку и потребовали, чтобы Пётр отказался от неё, говоря «или отпусти жену, которая своим происхождением оскорбляет знатных барынь, или оставь Муром». Князь — возможно, памятуя, как ему не нравилось болеть проказой, а возможно, по большой любви — отправился с супругой в изгнание.

Город незамедлительно погрузился в смуту. Многие пытались занять освободившийся престол, начался полнейший кавардак. Бояре в этот момент подумали, что княгиня-крестьянка лучше, чем массовые смертоубийства, и упросили Петра и Февронию вернуться. С этого момента всё у супругов стало хорошо.

В старости пара приняла постриг под именами Давид и Ефросиния и завещали, чтобы их похоронили в одном гробу. Они молили Бога, чтобы им умереть в один день. Так и случилось — они отошли к Господу 25 июня (8 июля по новому стилю) 1228 года. Но люди, нарушив их завещание, попытались похоронить их отдельно. И снова случилось чудо: тела супругов чудесным образом оказались вместе.

С тех пор их почитают как покровителей семьи и брака, а их история напоминает, что настоящая любовь сильнее любых испытаний.

Канонического жития Петра и Февронии в древнерусской агиографии не существовало — их история дошла до нас в виде повести, созданной в XVI веке. Это единственный источник, который в принципе рассказывает об этой паре.

Полностью его название звучит как «Повесть от житиа святых новых чюдотворець муромских, благовернаго и преподобнаго и достохвалнаго князя Петра, нареченнаго в иноческом чину Давида, и супруги его благоверныя и преподобныя и достохвалныя княгини Февронии, нареченныя в иноческом чину Еѵфросинии». Это не сверхдлинное по тем временам название, а вполне нормальное.

Исследователи считают, что у этих святых не было реальных исторических прототипов, а их образы — это собирательные символы благочестивого супружества. В летописях Мурома нет упоминаний о князе Петре и его жене-крестьянке. Но это не делает легенду менее ценной — наоборот, она стала ярким примером того, как народная мудрость и церковная традиция создавали идеал христианской семьи.

С литературной точки зрения «Повесть о Петре и Февронии» — настоящий шедевр древнерусской словесности. Как захоронение Петра и Февронии вместе, несмотря на их иночество, противоречило тогдашним канонам, так и текст произведения далёк от сухих канонов житийной литературы — наоборот, он живой, местами даже разговорный и имеет множество фольклорных элементов. Взять ту же борьбу Петра с огненным змием или общение Февронии и гонца, когда она загадывает ему одну загадку за другой.

В русской книжности повесть имела широкое распространение — до настоящего времени она дошла в 150 списках, которые разбиваются плюс-минус на четыре варианта. Что ещё любопытно: в повести отсутствует рассказ о религиозных подвигах Петра и Февронии, людей светских и, исходя из содержания сочинения, до пострижения в монашество не имевших даже близкого соприкосновения с церковью.

Повесть не даёт никаких указаний на те специальные заслуги Петра и Февронии перед церковью, за которые они причислены были к лику святых. Кстати, а когда их причислили к этому лику?

А причислили Петра и Февронию к лику святых ровно тогда же, когда появилась и сама повесть: в середине XVI века. Это было в период так называемых Макарьевских соборов — Поместных соборов Русской церкви 1547 и 1549 года, организованных с целью канонизации русских святых. Поэтому эту эпоху порой называют «эпохой новых чудотворцев». Кстати, вместе с Петром и Февронией канонизировали тогда и Александра Невского.

В истории сохранилось даже имя того, кто написал повесть. Это был русский писатель, публицист и философ Ермолай-Еразм, именуемый также Ермолай Прегрешный. Путаницы с именами тут никакой нет — Еразм это второе имя, принятое им при постриге (как та же Феврония стала Ефросиньей).

А Прегрешный — это то, как сам писатель именовал себя в сочинениях. Не то что бы он очень каялся: это была вполне себе средневековая традиция преуменьшения себя и своей авторской роли. Например, в древнейшем кириллическом памятнике — Остромировом Евангелии — переписчик его в конце обозначил: «Я, Григорий диакон, написал Евангелие, и если кто лучше сего напишет, то пусть не зазирает меня, грешника».

Постриг, кстати, Ермолай Прегрешный принял уже после написания повести о Петре и Февронии. В Москве писатель, переехавший туда из Пскова, не прижился: в своём «Молении к царю» он жалуется на притеснения со стороны царских вельмож.

Моление не помогло, и Ермолай стал Еразмом, уйдя в монастырь. Думается, что после сплетен царского двора он вполне мог написать нечто вроде «Похвалы глупости» авторства своего тёзки, Эразма Роттердамского.

А вообще историческая ценность повести о Петре и Февронии, писанной Ермолаем Прегрешным — в том, что она отражает важный поворот в русской культуре XVI века: интерес к частной жизни, к отношениям между мужем и женой, к любви как духовной ценности. Если раньше святость ассоциировалась в основном с монашескими подвигами, то Пётр и Феврония показали, что семейная жизнь тоже может быть дорогой к Богу.

Неслучайно именно их Церковь выбрала покровителями семьи — их история, пусть и не документальная, стала частью национальной памяти, уроком верности и согласия, который остаётся актуальным и сегодня. Запишите историю своей семьи в Цифровой капсуле времени — познакомьтесь с этим инструментом по ссылке, записавшись на консультацию «Первый шаг»!